Антон даже не успел порадоваться такой интересной затее друга, потому что сразу вслед за звуком, раздавшимся из недр шарика, четко послышался собачий лай. Антону показалось, будто это над его ухом возмутилась собака. Он раскрыл широко глаза и посмотрел поверх холма. Над ним нависала квадратная морда Сонькиного ротвейлера, непонятно каким образом оказавшийся именно сегодня у нее на поводке. Собака смотрела недобро. И зубы не в улыбке скалились.

Антон с детства боялся собак. И Славик был от них не в восторге. Ребята как по команде сорвались с места и бросились в другую сторону от пса. В той стороне как раз смотрело выбитым глазом окно. Мальчики нырнули в него и на всякий случай подбежали к старому комоду, спрятавшись над ним.

– Тоже мне, – услышали они, как хмыкнула Соня, а Зинка просто нагло засмеялась.

Они прошли мимо, уводя с собой ротвейлера.

– Ой-ой-ой, – покривлялся уже перед опустевшим окном Славик. Он совсем пришел в себя от пережитого испуга.

Мальчишкам стыдно было смотреть друг другу в глаза. А Антону еще и вдвойне обидно стало: второй раз перед одной и той же девчонкой опростоволосился. Он надулся и для того, чтобы скрыть свое смущение, стал выдвигать и задвигать ящики старого комода.

Первый – пустой. Во втором – паук с засохшей мухой на паутине. Третий с каким-то мусором. Четвертый… четвертый…

Антон изо всех сил дергал неподдающуюся ручку ящика. Ему и незачем было знать, что там внутри. Но открыть нужно непременно. Чтобы выплеснуть свою злость. Чтобы не свихнуться от этого жуткого чувства стыда.

– Оставь комод в покое, – кого-кого, а Славика раздражала такая настойчивость друга.

– Сейчас, – не сдавался Антон, – только еще раз.

И тут он рухнул на грязный пол, больно стукнув ящиком по коленям. Как будто кто-то невидимый отпер его, и ручка легко потянулась к Антону, а сам он с такой же легкостью подался назад. И вот результат.