Но ему не пришлось этого увидеть.

VIII

Однажды Кисличка попросила еле слышным голоском:

- Пить... Пить...

И Снег увидел, что листочки у неё опущены к земле, стебель гнётся, а цветок вот-вот уронит лепестки. Земля под ёлкой была слишком сухая - сюда не попадали капли дождя, а болтливые ручьи бежали далеко внизу, по дну оврага. И Кисличка стала чахнуть от жажды.

Снег хотел было окликнуть её, ободрить, но тотчас вспомнил, что если заговорит, то умрёт. Ему стало страшно, и он похолодел и перестал смотреть на Кисличку. А она по-прежнему еле слышно просила:

- Пить... Пить...

Снег знал, что никто не придёт, чтобы напоить Кисличку. Да её просто не слыхать - наверху шумит Ель тяжёлыми лапами, плещутся под ветром листья Берёз, свистят, перекликаясь друг с дружкой, неустанные птичьи голоса... Только он, Снег, может выручить эту крохотную травку, - и то, если пожертвует своей жизнью.

А ему страшно было умирать. И он попробовал не слышать голоса Кислички, не думать о ней. "Надо лежать так, словно я мёртвый..." убеждал себя Снег.

- Пить... Пить... - просила Кисличка.

"Надо лежать как мёртвому..." - твердил Снег, и вдруг ему пришла другая, новая мысль: "Но зачем тогда жить на свете, если я буду совсем как мёртвый?" И он подумал о своих друзьях в лесу, - вот дикая Коза беспокоится о козлятах, вот серенькая Тетерка бросается под ноги охотнику, отвлекая его от птенцов, вот далее крохотная Кисличка, расцветая в тени под ёлкой, заботится о семенах. И деревья, и травы, и птицы со зверями - все живут как живые: любя и тревожась, огорчаясь и радуясь...

"И я тоже полюбил Кисличку, - думал Снег, - и я волнуюсь за неё, тревожусь, и если Кислинка погибнет, то разве нужна мне будет моя долгая бесполезная жизнь? Для чего я один во всём лесу буду жить как мёртвый?!" И ему стало легче от этих мыслей, и он больше не боялся за себя. "Нет, - думал он, - я так не хочу. Пусть лучше моя смерть обернётся жизнью!"