Оба понимающе усмехнулись. Вопрос, по сути, был закрыт. Потерпевший давал однозначно понять, что сам разберётся с проблемами и приплетать к их решению милицию не намерен.

— Может быть, они хотели отобрать машину? — спросил для проформы Сергей. За последний год по городу прокатилась волна нападений на владельцев дорогих внедорожников. Бывало, что использовали и огнестрельное оружие, хотя чаще просто избивали в подъездах до потери сознания и отбирали ключи, или, показав пистолет, вынуждали отключить сигнализацию и самому отогнать джип в нужное для похитителей место.

— Тогда чего же не отобрали? — Громов передёрнул плечами.

Движение вызвало резкую боль. Он постарался это скрыть, но все-таки гримаса исказила лицо.

— Не успели…

— Не, не складывается картинка. Я, конечно, парень не промах и дрался бы до последнего, но… — Предельно осторожно, помня о неловком движении, Громов покачал головой. Это не прибавило веса словам. — После того, как меня зацепило, я отключился. Стыдно, конечно, но так получилось. Сам понимаешь, что в это время и добить меня могли, и вывернуть карманы. Ничего же не сделали!..

— Все-таки не понятно, что им было надо?

— Я же говорю: простые хулиганы.

— Ну-ну… Скорее, очень не простые.

Громов перехватил взгляд Волгина: тот разглядывал перстень с мусульманской символикой.

— Вообще-то я атеист, — Громов перевернул «печатку» рисунком вниз. — И к чеченским террористам отношения не имею. Память об армии! Об одном хорошем человеке…

— Поправляйтесь, Василий Петросович. Всего доброго.

— Успехов!

Раньше, чем Сергей покинул палату, Громов отвернулся к телевизору и включил звук.

Дверь сестринской комнаты, около самого выхода из отделения, была открыта. Оттуда доносился звонкий девичий смех, так что Сергей невольно замедлил шаг и посмотрел. Медсестёр было двое, в халатиках и шапочках, одна — постарше и полненькая, другая — совсем молодая, худенькая, с короткой стрижкой.