Он остановился и выругался, проклиная свою недогадливость.

Памятник! На могилу поставили памятник.

Осенью девяносто седьмого на могиле была только кривая табличка.

Заложив руки за спину, Василий Петросович осматривал монумент.

Лицо его оставалось бесстрастно, но он уже сделал неутешительный для себя вывод: угрозы реальны.

Памятник стоил немалых денег и был создан в стиле, популярном у не отличающейся хорошим вкусом братвы в первой половине 90-х годов.

Рисунок поражал тщательной проработкой мелких деталей. На гранитной плите Ростик был изображён стоящим в уверенной позе, в «адидасовском» спортивном костюме, с «барсеткой» под мышкой и связкой ключей, свисающих с большого пальца, небрежно оттопыренного вверх, как будто покойный хотел показать, что у него все о'кей. Среди ключей выделялся брелок с символикой «мицубиси». Все правильно, он предпочитал японские машины.

У подножия монумента лежал свежий букет. Цепочка глубоких следов, до половины присыпанных снегом, тянулась от него в направлении кладбищенского забора и терялась во мраке. Громов дождался, пока облако минует луну и станет немного светлее. «Сорок третий размер», — решил он, присаживаясь на корточки и разглядывая отпечаток зимнего ботинка с протектором в виде «ёлочки». Отряхнув полы дублёнки от снега, Василий Петросович, глядя не столько под ноги, сколько по сторонам, проследовал до забора. Там, слева от будки с хозяйственным инвентарём, оказалась маленькая распахнутая калитка. Он дёрнул за ручку. Безуспешно, нижняя металлическая планка намертво примёрзла к земле. От сотрясения упал на землю замок. Оказалось, что дужка его перекушена.