— Нет, только не Шалтай-Болтай. К нему не идет.

— Что-что? Ах, ты о нашем приятеле, что сидит под ковриком? Я не предполагал давать ему имя, назвал его так просто, условно.

— Но имя у него должно быть.

— Разумеется, с именем удобнее.

— И кроме того, вежливее и более доброжелательно, — продолжила Пег. — И если мы дадим ему имя, он, может, станет на него откликаться.

— А вот за это я не поручусь; потому что не представляю, как мы сумеем сообщить ему его имя. Но имя все же ты придумай.

— Хорошо.

Но хорошо вышло не сразу. Ей пришлось потрудиться почти целую минуту. Затем, улыбаясь деду, Пег сообщила:

— Сноггл.

— Снаггл? — поразился дедушка.

— Нет, не Снаггл, он не настолько уютный.

— Я бы сказал, совсем не уютный.

— Вот я и предлагаю Сноггл, Оггл, а не Аггл.

— Ясно. Есть еще какие-нибудь серьезные соображения?

— Да, он похож на Сноггла.

— Ага. Ну, если столь весомый аргумент и можно опровергнуть, то я-не знаю, как.

Сноггл стоял покрытым по-прежнему. Пег подошла и, не приподнимая коврика, напряженно прислушалась.

— Ты думаешь, с ним все в порядке? Что-то я не слышу, как он дышит, дедушка.

— А я и не слыхал, чтобы он дышал.

Дедушка погрозил ей пальцем.

— Ты, я смотрю, начинаешь думать, что он — яйцеобразная собака? Учти, он не имеет ничего общего с известными тебе животными. Он — нечто совершенно иное.

Пег вернулась на свой стул.

— Ты на него взглянешь, дедушка, да? Ну пожалуйста!

— Хорошо, но еще минутку-другую пусть подождет.

Поудивлявшись немного про себя, Пег сказала:

— Так, но если Сноггл — нечто совершенно иное, откуда он взялся и как сюда попал?

— К сожалению, не имею ни малейшего понятия, моя дорогая.