– Кто ж спорит, бывают исключения, – признал Гнусавый, – но в большинстве…

– А ты, – спросил Пёс у Лохматого, – ты – породистая собака?

Лохматый нашёл в себе силы улыбнуться.

– Породистая, да – всех пород. Мне все собаки родня. Даже Гнусавый, как ни мало мы с ним похожи. Даже ты, хоть с тобой мы и вовсе не похожи.

– И у тебя нет хозяина?

Улыбка исчезла. Последовало долгое молчание. Очень долгое. Наконец Лохматый ответил:

– Была. Хозяйка…

Молчание.

– Ну, и?

Молчание.

– Ну, и я её потерял.

Солнце давно уже стояло высоко. Под накалённой жестяной крышей было жарко, как в аду. Все маялись, вывалив языки.

– Как это – потерял?

– Вот так. Как-то вечером ушёл гулять, а когда утром вернулся, её уже не было. И квартира пустая. Переехала.

– Классический случай, – заметил Гнусавый. – Уехала с мужчиной. Мужчина не любил собак, и когда встал вопрос – он или ты, она выбрала его.

– Возможно, – сказал Лохматый.

– И ты не пошёл за ней по следу? – удивился Пёс.

– А зачем? Раз я ей больше не нужен, что толку?

– Ну и правильно, что не пошёл, – заявил Гнусавый. – Достоинство надо иметь!

Лохматый ещё помолчал, потом сказал, ни к кому не обращаясь, как что-то давно обдуманное:

– В любом случае я сам виноват. Плохо её воспитал…

Псу навсегда врезалось в память то, что прервало их разговор. То, от чего он с тех пор выл каждую ночь. Широкие ворота распахнулись в закат. В центральный проход приёмника задом въехал чёрный фургон. Из него выскочило десять людей в кожаных перчатках. Они открыли целый ряд клеток, похватали оттуда собак и кучей закинули в фургон. Директор приёмника с гуманным выражением лица наблюдал за процедурой. Собаки лаяли, упирались всеми лапами, кусались. Без толку. Всё произошло очень быстро. Фургон уехал. Ворота закрылись. Тишина смерти. И дуновение Настоящего Страха. Все собаки смотрели на ряд опустевших клеток. Это были клетки третьего дня.