– Пёс тут лаял все утро!

Потный в ответ неизменно спрашивал:

– А вывести его ты не догадалась?

Перечница с неизменным возмущением закатывала глаза:

– Вывести? Мне что, больше делать нечего?

Потный неизменно заключал:

– Вот поэтому он и лает: просится выйти.

И неизменно добавлял, обращаясь к дочери:

– Тебе следовало бы взять за правило выгуливать СВОЮ собаку перед обедом.

– Не могу, – всякий раз отвечала Пом, – мне ещё надо собрать портфель.

Прежде чем Потный находил, что ответить, Пом скрывалась в своей комнате, а Перечница в кухне. Потный и Пёс оставались один на один. Потный смотрел на него сверху вниз, брезгливо кривя губы:

– Понятно; я, как всегда, крайний!

Он снимал с вешалки поводок, который вполне сгодился бы для быка, пристёгивал к ошейнику Пса тяжеленный карабин и выходил с ним, буркнув:

– И побыстрей давай!

Но в этих делах собаки не признают спешки. Сперва надо обследовать не меньше десятка шин, пока не наткнёшься на привлекательный запах. А найдя такой запах, надо хорошенько в него внюхаться, чтоб понять, с кем имеешь дело. Только после такого вот тщательного изучения можно задрать лапу у облюбованной шины. Но нужно ещё и запас оставить для других запахов, которые могут оказаться не менее привлекательными. Это вопрос принципа, с которым собаки не шутят. Чёрная Морда на этот счёт держалась самых строгих правил. «Мы все – одна семья, – говорила она, – никогда об этом не забывай!»

Потный таких вещей не понимал. Не успевал Пёс обнюхать первую шину, тот принимался тянуть за поводок. Пёс упирался изо всех сил. Потный ждал ещё секунду. А потом, представив себе, как смешно он выглядит в глазах прохожих, дёргал со всей мочи. Пёс отрывался от земли, оставляя за собой пунктир капелек. И они возвращались домой.

Вот. Такие у Пса были прогулки.

– Хоть убей, не пойму, почему собакам непременно надо писать на все шины! – возмущался Потный, усаживаясь за стол.