— Кому-то выгода, может быть, и налицо, — произнес Краб, засовывая пластинку обратно в коробку, — а кому-то и что-то другое, как говорится, на рыло. Татьяне, которая этот альбом записывала, и продюсеру, который его двигал, с этих продаж ведь ни копейки не перепадает. Кто вам вообще этот контрафакт поставляет?

Парни переглянулись, и тот «остряк», что хрустел чипсами, похожий на хомяка, сказал с гадкой ухмылкой:

— А вот это, мужик, не твоего ума дело. Хочешь — бери, а не хочешь — проходи мимо! Ты что, из общества защиты авторских прав, что ли? Так тогда не с нами разговаривай, а с хозяином! Нам до Татьяны и ее продюсера дела нет, не обеднеют.

— Ну, — поддержал его тот, что был с челкой, — и так себе виллы покупают на Канарах, а мы тут корячимся за копейки.

Краб выслушал речи продавцов, повернулся к двери киоска, плотно прикрыл ее, а висевшую на стекле картонку с надписью «Закрыто» перевернул в сторону улицы.

— Э, ты че делаешь, фуфлогон? — вскочил с места Хомяк, бросив пакет с чипсами на прилавок так, что они посыпались из пакета. — Я тебя урою счас, понял?

Очевидно, он был уверен в своих силах и хотел напугать Краба, который на первый взгляд не производил впечатления боевого мужика, но ошибся. Краб шагнул к нему, уже перелезающему через прилавок, и резким ударом в челюсть отправил его в стенд с дисками, которые посыпались на Хомяка сверху, как праздничные конфетти. Парень с челкой быстро присел, спрятался за прилавок, схватил сотовый телефон и стал торопливо набирать какой-то номер. Краб выхватил у него телефон, кинул его в сторону, а самого продавца за шиворот выволок из-за прилавка и ткнул носом в стеклянную витрину, под которой пестрели обложки дисков. Ошеломленный ударом Краба Хомяк тем временем попытался встать, но, похоже, был в сильном нокдауне, — не сделав и пары шагов, он пошатнулся и завалил второй стенд с дисками.