Жирная муха крутила крыльями, как пропеллером, а Сашка Рыжий переставлял флажок к синей Волге, куда показала Мария Андреевна.
- Эх, - сказал вдруг Сашка, - был бы я генерал!
- Ну? - спросила его Нюська из Лекиной деревни. - Ну, был бы ты генерал?
- Да я бы как дал! Тр-р-р! - Сашка показал, как бы стал он стрелять из автомата. - И все бы немцы - брысь! Обратнось к Гитлеру!
- "Обратнось"! - передразнила Нюська. - Тож мне, генерал выискался!
- А что! - закричал Рыжий Сашка, и веснушки со всего его носа вдруг собрались на самый кончик. - А что! - повторил он. - У меня имя такое!
- Какое? - спросил Лека и покраснел. Он сразу заругал сам себя, что не промолчал и спросил. Пусть бы кто другой спрашивал. Та же Нюська.
- А вот какое! - шумел Сашка. - Александр! Александр Суворов слыхал? Александр Невский - слыхал? Кино еще есть, видал?
- Эх ты, - сказал Лека, - так-то я тоже!
- Что - тоже?
- Да то. У меня имя полностью Валерий. А про Чкалова ты слыхал?
Санька начал идиотски хохотать и кричать, что Чкалов хоть и законный, конечно, но только один летчик, а Суворов и Невский - полководцы и что полководцы - это сила, а один летчик ничего не сделает. В общем, Лека ему сказал прямо:
Рыжий пес яичко снес,
Старой бабушке отнес!
У глазастого Саньки глаза еще больше стали. И веснушки еще больше порыжели. Не успел Лека опомниться, как Санька дал ему в нос и тут же побежал за дверь. Лека кинулся, да сапоги помешали. Захлопали голенища на тонких ногах, будто петух крыльями замахал. И в дверях воткнулся Лека головой в живот Марии Андреевне. Опять записала в тетрадке замечание. Тетрадка у Леки была из газеты сшитая; так выбрала Мария Андреевна, написала на белых полях, чтоб виднее было, чтоб мать не пропустила.