- Гусев - человек опытный, лесовик, но не очень далекий. Образование - техникум. Привык выполнять работу "от" и "до". Радист у них новенький, совсем мальчишка, маменькин сынок. Я думаю, во многом виноват он. Если бы по его неопытности не упала антенна...

- Дальше.

- Про Орлова я вам говорил, знаю его плохо. Он только начинал. Все, что знаю о нем, - учились в одном институте. Новичок, и этим все сказано.

- Там был еще один.

- Да, рабочий. Забыл его фамилию.

- Симонов.

- Точно, Симонов. Однофамилец поэта. Как это я...

- Он, кажется, был в заключении?

- Вот-вот. Темный тип, хотя мы вынуждены брать и таких, не хватает людей. Думаю, в общем, контингент группы не блистал. Поэтому так и случилось.

- Словом, вы считаете, что психологическая обстановка в группе не была идеальной.

- Мягко говоря...

- И это - одна из причин?

- Весьма существенных.

24 мая. 14 часов

НИКОЛАЙ СИМОНОВ

Он шел первым, торя тропу к триангуляционной вышке. Идти было трудно, рыхлый снег проваливался до самой земли под тяжестью тела и тяжестью груза: за плечами висел штатив для прибора, а сам прибор, болтаясь на груди в неудобном футляре, оттягивал шею.

Идти было тяжело, но еще тяжелей было на душе, словно камень давил как в тот день.

Но в тот день были причины, опять они полаялись с Кланькой, оттого он и пива выпил, и бутылку взял, хотя ее и не открывал, - да какой прок, что не открывал, к делу ее, однако, пришили. В общем, тогда камень давил справедливо, теперь же все это ерунда, одни впечатления, их надо топить эти впечатления, чтоб не перли, иначе - худо дело, это уж он испытывал сто раз на проклятой отсидке.