Только Ромашка молчал. А когда его уж очень разбирал смех, он отворачивался, и потихоньку улыбался, чтоб никто не видел.

В сумерках Груня и Стенька сидели у пруда. Пруд был розовый от заката. Черные стрижи летали над ним. Груня молча глядела на ракитовую ветку, которая, почти касаясь воды, отчетливо отражалась в ней. И казалось, что две ветки - одна сверху, а другая снизу - смотрели друг на друга.

- Стенька, как ты думаешь, кто же это все-таки гряды истоптал?

Стенька развела руками:

- Придумать не могу! Женька? Нет, Женька не зловредный. Уж не Раиса ли?

- Неужели она? Тогда уж пусть созналась бы!

- Сознайся попробуй! Ромашка живо колотушек надает.

- Пахнет хорошо - травой, что ли, не то лесом... - помолчав, сказала Груня. - Но, Стенька, ты подумай, как же он может мне не верить?

Стенька махнула рукой:

- Опять за свое! Ну, не верит - и не надо. Вон Трофим свое стадо гонит!

По деревне шли три козы. Беленькие козлята бежали за ними.

А сзади, с хворостиной в руке, шагал Трофим.

- А где же его сподручные-то? - усмехнулась Груня.

- Убежали небось! - сказала Стенька. - Они его то и дело обдуривают.

Грунин отец купил для колхоза трех коз с козлятами. Коров пока нет, неизвестно, когда вернется эвакуированное стадо. А маленьким ребятишкам все-таки нужно молоко.

Коз пасти отрядили Трофима и двух подружек, Анюту и Полю-Полянку, по козе на человека. Но лукавые девчонки часто обманывали Трофима:

- Ты погляди за нашими козами, ладно? А мы пойдем сморчков поищем. Говорят, на вырубке - пропасть! Мы и тебе дадим!

- Да, как же, дадите!

- Дадим! Все поровну разделим!