Домов нет. Можно подумать, что и людей здесь нет. Но это посторонний человек мог так подумать. А Груня знала, что весь колхоз Городище здесь и ни одна колхозная семья не покинула свою землю.

Груня стояла, жмурясь от ветра, и раздумывала, в какую сторону ей пойти сначала. В ригу, что стоит на задворках возле самого поля? Или спуститься к реке, в кузню? Или забежать в соломенный шалаш, который притулился под елками?

"Побегу за Стенькой, - решила Груня, - а потом с ней вместе - за другими".

Но зашевелилась в шалаше соломенная дверь, приоткрылась немного, и сама Стенька вылезла на улицу. Концы большого серого платка торчали у нее на спине, а из коротких рукавов высовывались покрасневшие руки.

- Стенька, ты куда?

- К тебе!

- А я к тебе!

Стенька мелкими быстрыми шагами подбежала к Груне. Ее смешливые серо-голубые глаза блестели и радовались неизвестно чему.

- Руки-то хоть в карманы спрячь, - поежившись, сказала Груня, - на тебя глядеть-то холодно!

- Тебе холодно, а мне нет, - ответила Стенька и пошевелила растопыренными пальцами. - Зима, что ли!

- Знаешь, что я тебе скажу... - начала было Груня.

Но Стенька перебила:

- Нет, что я скажу! Наш Трофим все выскакивает на улицу босиком возьмет и пробежит прямо по снегу. Мать нашлепает, а он опять! А дедушка Мирон Телегин взял да ему свои сапоги отдал! Новые! Нигде не худые! Говорит - пусть бегает, ему хочется побегать. А я, говорит, уж старый. Трофим-то маленький, а сапоги - во какие! Чудно до чего! А Трофиму - хоть бы что!

- Да подожди ты!.. Как сорока!.. - крикнула на нее Груня. - "Трофим, Трофим"!