Козлик еще издали посторонился. А Женька хотел было задержать Ромашку и широко расставил руки:

— Стой! Пропуск давай! Пароль говори!

Но Ромашка молча отпихнул Женьку и пошел не оглядываясь. Все в недоумении посмотрели друг на друга.

— Что это он?

— Что это на него наехало?

Тут их догнала Раиса. У нее было обиженное лицо.

— Ромашка совсем взбесился! Я его не трогаю, а он толкается!

Подойдя к огороду, они сразу поняли, почему Ромашка взбесился. Все они, так же как и Ромашка, неподвижно остановились перед испорченными грядами.

— Ой, кто же это натворил? — жалобно сказала Стенька и обеими руками взялась за щеки. — Ой, батюшки!

Женька стоял, засунув руки в карманы и приподняв плечи. Черные брови его сдвинулись к самому переносью.

— А вот пусть не хвалится! — возразила Раиса. — А то — «мои лучше всех, лучше всех»! Вот тебе и лучше всех!..

Груня огорченно глядела на гряды:

— Еще на нас подумает, вот что хуже всего!

— А если взять да поправить? — несмело предложил Козлик.

Женька выдернул руки из карманов, оглянулся — нет ли заступа.

Груня поняла его движение:

— Вы пока сажайте огурцы, а я сейчас за лопатами сбегаю. Живо поправим.

Она не успела уйти, как пришел Ромашка, а за ним Грунин отец.

— Вот, дядя Василий! Смотри, — сказал Ромашка, не взглянув на ребят, — вот что сделали!

Председатель помолчал, потеребил ус и медленно перевел глаза на Груню:

— Это что же у тебя делается, бригадир?

— У меня! — вспыхнула Груня. — Как это — у меня? Мы все грядки делали… мы не портили…

— Они не портили! — горько сказал Ромашка. — Это не они, это петровские колхозники на конях проехали!

— Что ты, Ромашка! — крикнула Груня со слезами. — Ты и правда думаешь, что это мы?

— Нет, не вы, — повторил Ромашка. — Я и говорю — не вы, я говорю — это петровские… Это им не понравилось, что мои гряды тетка Елена похвалила!