По его тону Дима понял, что нравоучений больше не будет. К тому же уроки кончились раньше-обычного: не было физкультуры. Значит, мама не ждёт… тем более не ждёт двойку по арифметике… и нечего спешить с этой двойкой…

Дима вошёл в ворота вместе с Серёжей и Витей.

— Кого это прорабатывать и за что?

От сарая с охапкой дров шла Витина старшая сестра Лена. Мальчики сейчас же рассказали ей, за что «прорабатывали» Диму.

— Ай, ай, ай! — Лена укоризненно покачала головой, отчего зашевелились, как живые, толстые белокурые косы — одна спереди лежала, через плечо, прихваченная вместе с дровами, другая висела за спиной, ярко выделяясь на тёмно-красном джемпере.

Лена была всего года на четыре старше брата, но Диме она казалась очень солидной и взрослой. Мама не мама, а так, вроде чьей-то тёти, — смотрит на них, на маленьких третьеклассников, сверху вниз.

— Иди обедать, Витя, — сказала она.

— Я сейчас, только к Серёже на минутку зайду. Лена уже стояла на крыльце и открывала дверь кончиком туфли.

— Не задерживайся, мне скоро в школу на собрание идти. — Она исчезла в сенях, прикрыв за собой дверь всё с той же ловкостью, при помощи ноги.

В глубине двора зашипел белый сварочный огонь. Пахло карбидом.

— Что это? — спросил Дима.

Там стоял большой грубый стол на железных ножках. На столе с обеих сторон тиски. Две девушки в комбинезонах чтото делали с длинной узкой трубой, похожей на газовую трубу.

— Это нам теплоцентраль проводят, — сказал Серёжа, — стояк гнут.

— Хорошо вам будет. С дровами не возиться. Дима отвлёкся немного, наблюдая за работой девушек. Потом вспомнил про неудачу с арифметикой и снова загрустил. Серёжа открыл дверь своим ключом — в квартире не было никого.