Лужок в ноги ластится. Речка по лужку — донышко золотое. Вместо моста — дерево с берега на берег. А на дереве этом — человек. Подошёл Орешек поближе, так и есть — человек. Девка!

Платье на ней зелёным огнём отливает. Волосы чёрные, как чёрная мгла, а руки белые. В руках — гребень золотой.

Чешет девка волосы гребнем, а сама с солдата глаз не сводит. И всё смеётся, смеётся. Да и сказала вдруг:

— Орешек, что же ты под ноги себе глядишь? Этак и счастье своё прозевать недолго. Иди ко мне! На брёвнышке посидим.

— Отчего же не посидеть! — сел Орешек на брёвнышко, смотрит на девку. — Вот он я. Чего ещё скажешь?

— Скажу — невежливый ты, солдат. К девушке нужно с ласкою подходить, с пряничком. Тогда и тебя полюбят. Клади мне голову на колени, я тебе волосы золотым моим гребнем расчешу, может, и поумнеешь наконец!

— И то правда! — Снял Орешек кивер да и лёг к девке головой на колени.

Запустила девка солдату гребень в волосы, а сама песенку запела:

На Ивана упрямого — кнут, Захару — с три короба наврут. Георгию — слава, Петру — хвала, Тихому Тихону — хлеб да халва. На Орешка есть Чертовка, Девка ласковая да ловкая.

Тут Орешек глаза совсем закрыл да как вскочит. Гребень-то и остался у него в волосах.

— Куда же ты? — кричит Чертовка. — Уж я тебя так полюблю, ни одна девка так полюбить не сумеет.

— Недосуг мне, — говорит Орешек. — Заждались меня.

Перешёл речку вброд, да и ать-два, ать-два!

— Гребень отдай! — вопит Чертовка.

А солдат: левой-правой, левой-правой, да и нет его.

Лучшая дорога — которая домой ведёт, а солдату такая дорога во сто крат милей. Пуля-дура его миновала, а врага он и сам обхитрил.