Тут как ухнет на болоте, как булькнет. Вылез из пучины дедушка. Уж до того зелёный да корявый, что и рассказать о том невозможно.

Анчутка сидит, не шелохнётся.

Водяной бороду задрал.

— А где ж луна? Разбудили, неслухи. Всё гомонят-гомонят! Вот я вам! — погрозил лапой неведомо кому, зевнул и под воду ушёл.

Заворочался Анчутка, крылья свои лохматенькие оправил да и говорит:

— Держись, солдат, полетим. Отвязаться бы от тебя поскорей.

Порхнул в небо, как глухарь, понёс. А силёнок маловато.

Солдат Орешек ноги о вершины деревьев поотшибал.

Глядит Орешек — огонёк на болоте зажёгся. Горит, но мигает. И вдруг — пошёл. Пошёл-пошёл, да всё кругами. Тут ещё один огонёк объявился. Ещё.

Вдруг — трах!

Хватил Анчутка солдата крыльями по глазам да как шарахнется в сторону. Орешек руки-то и разжал.

Но на то он и солдат, чтоб скоро соображать. Успел-таки ухватить Анчутку за мохнатенькое его крылышко.

— Увва-а!

Завопил Анчутка, да так, что кони в табунах присели от страха. Не летит уже — кувыркается по небу. Ну и хлопнулся на прошлогодний стог сена.

— Отпускай, — стонет.

— Шею бы тебе свернуть за козни твои, — говорит Орешек. — Ну да ладно, гуляй. А чтоб не забижал солдат, вот тебе моя памятка.

Выломал у Анчутки пук мохнатых перьев и отпустил на все четыре стороны.

Только бесёнка и видели. Стрелой на болото умчался.

Солдат Орешек и Банник

Поглядел на себя солдат Орешек: не годится в стогу ночевать. Мундир в тине, мокрый, в сапогах хлюпает.

Скатился Орешек со стога, пошёл в деревню. Крайняя изба ночного гостя не пугается. Постучал солдат в крайнюю избу. Отворила ему дверь старуха. Поглядела на солдата — и ну хихикать.