Он сел, кресло печально и жалобно скрипнуло, точно оно было чем-то недовольно.

- Ну-ну! - крикнул Саша и сильно качнул кресло.

Пружины привычно и звонко откликнулись на его призыв.

- Эх ты, буква "А"! - снова закричал Саша. - Неужели ты думаешь, что я тебя боюсь?

- Нет, нет, нет, - ответил он себе жалобным, тоненьким голоском. Почему-то ему хотелось унизить букву "А", и поэтому он говорил за неё таким робким голоском. - Я совсем этого не думаю.

- То-то! - крикнул Саша своим голосом.

И понеслось... Он махал в воздухе рукой, словно быстро-быстро писал на невидимом листе и буквы сами собой выскакивали у него из-под пера и ровными рядами ложились одна к другой. Это он писал у доски, и весь класс, и Александра Ивановна, и сам нахальный Гошка, - все смотрели на него с открытыми ртами, а он писал и писал. И Александра Ивановна сказала: "Прости меня, Саша: ты не вырастешь дурачком, этому никогда не бывать".

Саша соскочил с кресла, подбежал к книжной полке, выхватил самую толстую книжку, открыл её на первой странице и хотел уже вслух начать читать, чтобы все видели и слышали!

Он верил в чудо, вот сейчас он начнёт читать, и эти неприступные, гордые книги откроют ему наконец свои тайны... Вот сейчас... Он уже пожирал буквы глазами и ждал, что они начнут у него складываться в слова, и чудная музыка чтения, необыкновенная музыка чтения сорвётся у него с языка... Право, лучше бы Саше оставаться в волшебном кресле - там так легко и удобно.

Саша поставил на прежнее место книгу и решил отправиться во двор. Надо ему погулять в конце концов, тем более что лозунга: "Кто не работает, тот не гуляет", не было.

Он вышел во двор и оглядел поле сражения. Двор был пуст, только в углу, в песочке, возилась Маринка - это его старая подружка. Раньше они были неразлучными друзьями.

Маринка увидела Сашу и замахала ему рукой: мол, иди скорее сюда. Саша поколебался, ведь теперь между ними и Маринкой была огромная пропасть: он учился в школе, а Маринка по-прежнему ходила в детский сад. Он нехотя подошёл.