— Это было занятно, — сказал Чинук. — Но знаешь, я мог бы сразиться с этой совой.

— Иди полижи сосульку, — огрызнулся Шейд и полетел вперед. Не только затем, чтобы избавиться от Чинука и не слышать звонкого смеха Марины, — ему в самом деле хотелось послушать, о чем говорят Фрида, Икар и его мать. Он боялся упустить что-то важное.

Пролетая мимо, он кивнул Плато и Изиде; везет Чинуку, с ним летят его отец и мать. Иногда Шейд ловил себя на том, что наблюдает, как они держатся вместе, беседуют. Конечно, он был благодарен своей матери за то, что она не возвращается все время назад, спрашивая, не замерз ли он, не проголодался ли, не беспокоит ли раненое крыло, но втайне признавался самому себе, что ему нравится видеть ее рядом.

Немного поотстав, Шейд насторожил уши и прислушался.

— …беспокоит, зачем совы прервали зимовку, — услышал он голос Фриды.

— Они слишком близко от Гибернакулума, — тихо сказала Ариэль. — Ты думаешь… — Она умолкла, словно боялась закончить свою мысль. Шейд встревожился. Неужели она думает, что совы собираются напасть на Гибернакулум? Но это же тайное место! И даже совы не посмеют напасть на колонию спящих летучих мышей. Это было бы слишком подло…

— Боюсь, они собираются в стаю для войны, — серьезно сказала Фрида. — И если они решатся напасть зимой, все наши сородичи в опасности.

— Кровожадные убийцы, — послышался суровый голос Икара. — Люди помогут нам сражаться. Это обещание колец. Обещание Ноктюрны.

Шейд внимательно слушал. Когда-то, в Древесном Приюте, Фрида рассказывала ему о Ноктюрне, крылатом духе ночи. Глубоко под землей, в эхо-хранилище, Шейд видел картины Великой Битвы Птиц и Зверей, узнал о том, почему летучие мыши были лишены права видеть солнце. Эта была плата за отказ участвовать в войне. Но Ноктюрна предрекла, что однажды они снова вернутся к солнечному свету и никогда больше не будут бояться сов. А блестящие кольца были знаком Обещания. По крайней мере, в это верили Фрида и Кассел. И Шейд тоже.