— Деревья тоже вроде настоящие.

Это было немыслимо — лес внутри здания! После ледяного холода он чувствовал, что начал согреваться, по всему телу разливались тепло и легкость.

Вдруг прямо перед его носом промелькнула бабочка-медведица, и Шейд не смог удержаться.

— Шейд! — окликнул его предостерегающий голос матери, но он уже был далеко и устремился вниз сквозь деревья за своей жертвой. Он с ликованием ринулся на бабочку, не обращая внимания на множество отвлекающих эхо-изображений, которыми она пыталась сбить его с толку. Ближе, ближе, и вот он затормозил, хвостом подкинул ее вверх и отправил в рот. После того как Шейд неделями питался снежными блохами и яйцами богомолов, бабочка показалась ему такой вкусной, что он чуть не лишился чувств.

Он заскользил вниз над быстрым журчащим ручьем, радуясь, что снова видит воду не замерзшей и твердой, как камень. До этого ему приходилось довольствоваться снегом — Шейд помнил, как вздрагивал от боли, когда снег таял на зубах. А теперь он пил из настоящего ручья, черпая воду ртом прямо с поверхности, и испытывал восхитительное чувство, когда она струилась по горлу.

Потом, взглянув вверх, он заметил сотни летучих мышей, вьющихся вокруг. Серокрылы, златокрылы, сереброкрылы с любопытством разглядывали его. Здесь были также коротконожки, летучие мыши с бахромой на крыльях, длинноухи и другие, каких он раньше не видел.

— Добро пожаловать! — кричали они. — Новенькие, добро пожаловать!

— Долго летели?

— Так поздно зимой!

— Мы не ожидали новичков до весны! Потом они подхватили его крыльями и вынесли наверх через густой покров листвы к Марине, Ариэли и остальным. Здесь летучих мышей было еще больше — они летали вокруг, засыпая сереброкры-лов вопросами. Некоторые, он сразу это заметил, были с кольцами, но большинство — нет. Они выглядели такими дружелюбными и так искренне были рады им.