- Что случилось, что это значит? - спросил Моряков. Но мокрый победитель акулы, перебросив через борт ноги, направился к артельщику и размахнулся так, что у Стёпки заранее взбухла щека и показалось, будто корабль накренился влево. Пионерчиков занёс руку. Пионерчиков развернул ладонь, он уже сам слышал звон горячего шлепка. Но по пионерским законам и морским правилам этого делать не полагалось. И победитель акулы стукнул дублем о крышку канатного ящика. "Хе-хе, сдрейфил,- подумал артельщик.- Ничего, мы еще себя покажем". И он покосился в сторону Жюлькипура. - В чём дело? - ещё раз громко спросил Моряков. Он нервничал: до приёма космических сигналов оставались считанные минуты, а на судне разгорался скандал. Корма была полна народу. - За борт артельщика! - кричал Мишкин.- Он травил Солнышкина. - Перчикова на необитаемый остров высаживал,- сказала Марина. - Макароны из-за него подгорели! - крикнул с камбуза Борщик. - И кроме всего, он мошенник, мошенник! - вспыхнул Пионерчиков, который до сих пор не оделся и держал в руках брюки. - Так-ак,- сказал Моряков.- Так. Что же мы с ним сделаем? - За борт его! - взмахнул кулаком Солнышкин.- А в лодку ему десяток сарделек и пять бутылок "Ласточки", как он когда-то Перчикову! Артельщик, как толстый барбос, прижался к стене. Кажется, наступало время расплаты. Команда ждала решения. Суровый Пионерчиков прошелся по палубе и сказал: - Вынесем выговор! - За что? - взвыл артельщик, хотя сам чуть не обезумел от радости. Такое решение его устраивало. - Так выбросим или выговор? - Моряков обвёл глазами команду. - Выговор,- сказала Марина,- а ключи от артелки передать боцману. - Протестую! - загнусавил Стёпка.- Я протестую! Теперь-то он оставался на корабле. Ничего, лишь бы добраться до Жюлькипура, а там - он ещё поговорит с этими Перчиковыми-Пионерчиковыми. И вдруг, на удивление самому себе, Стёпка выпалил: - Я протестую! Я объявляю голодовку! - Что? - спросил Перчиков.