БРИЛЛИАНТЫ, КОЛБАСНЫЕ, НЕБОСКРЁБЫ!

Артельщик парохода "Даёшь!" лежал на койке и радостно хихикал. Пароход приближался к Жюлькипуру, покачивая боками, словно их щекотала тёплая тропическая вода. А Стёпке казалось, что палуба подпрыгивает вместе с ним от восторга: тысяча топазов, тысяча алмазов, тысяча рубинов! В руках артельщик держал потрёпанную книжку. Обложки у неё не было, первых страниц тоже. Но Стёпке они были совершенно ни к чему. Зато в тысяча первый раз он перечитывал одну и ту же страницу, и каждая буква на ней подмигивала ему, как драгоценный камень, а каждое слово позвякивало, как горсть золота. "Там, в одном из кварталов, у самого Жюлькипурского храма пираты зарыли свою добычу - тысячу рубинов, тысячу алмазов, тысячу топазов". Стёпка ещё раз перечитал эту строчку, и в глазах у него сверкнули алмазные фонарики. На книгу упали лучи заката, и страница заиграла рубиновым светом. - Тысяча рубинов! - воскликнул артельщик.- Да это же целая колбасная! И буквы на странице взвизгнули, как тысяча сосисочных поросят. - А почему колбасная? - спросил он сам себя и перевалился на другой бок так, что под ним хрустнула койка.- Какая колбасная? Тысяча колбасных! Тысяча небоскрёбов! Только бы добраться до Жюлькипура.- Он запустил пятерню под матрац, вытащил оттуда ванильный сухарь и перекусил его пополам.- А что мы сделаем с Перчиковым?-И он хрустнул новым сухарём. Сухари хрустели, как косточки. Артельщик вспоминал всех.- А, это вы, гражданин Моряков? А в чистильщики не хотите? Могу взять. Не хотите? Ходите безработным.- И он хрустнул ещё одним сухарём.- А-а, это вы, старый Робинзон? Вам очень подходит форма моего швейцара! Дайте только добраться до Жюлькипура! - Артельщик хрюкнул от удовольствия и, потянувшись, воскликнул: - Тысяча рубинов! Тысяча топазов! Тысяча алмазов! "Даёшь!" приближался к тропикам, и в лицо артельщику дули тёплые ветры Жюлькипура.