Его имя наперебой склоняли газеты, оно почти ежедневно звучало с экранов телевизоров, на планерках РУОПа и МУРа, в камерах сизо и в фешенебельных апартаментах "новых русских". Число убийств, приписываемых этому человеку, множилось с каждым днем.

Имя его - Александр Солоник. Оно внушало ужас многим: от седых, состарившихся на службе следователей прокуратуры до заматерелых на зонах и пересылках воров в законе; от не в меру борзых авторитетов новой формации, именуемых чаще "отморозками", до респектабельных, уверенных в себе и своей охране банкиров и бизнесменов. "Киллер номер один", "безжалостный наемный убийца мафии", "самая загадочная фигура современной криминальной истории России", наконец, "Александр Македонский" - так именовали сидевшего теперь перед Адвокатом человека, пристегнутого к столу наручниками...

Первым начал Адвокат. Кашлянул, зашелестел пачкой сигарет и, закурив, произнес:

- Понимаешь, Саша, экспертиза установила, что во время перестрелки на Петровско-Разумовском рынке все пули были выпущены из твоего пистолета. Одних только милицейских трупов - три. Сам понимаешь, против очевидного не пойдешь. Конечно, можно обратиться к прокурору, ходатайствовать о повторной экспертизе, но это наверняка будет расценено как затяжка времени.

Подследственный поморщился - он берег здоровье, не курил, и сигаретный дым всегда раздражал его. Удивительно, но слова об экспертизе, похоже, особо не взволновали Солоника. Взглянув на Адвоката, он ответил:

- Расстреливают у нас не более десяти процентов. А до расстрела... еще дожить надо.

Странно было слышать эти слова от подследственного, на которого повесили больше десятка убийств; последнее же замечание о том, что "до расстрела дожить надо", и вовсе заставило Адвоката вздрогнуть.