«Нет, – решила она, – если бы речь шла о призраке, я бы обязательно его почувствовала».

Бэрни Фэрвей отправился осмотреть другие ангары. Всюду стояли та же удушающая атмосфера горячего пыльного воздуха и тот же запах перегревшегося металла. Самолеты были все сплошь допотопные, какие теперь увидишь разве лишь в старых фильмах про войну, которые иногда показывают по телевизору.

Конец взлетной полосы уходил далеко, его нельзя было различить. Жара стояла такая, что очертания предметов расплывались. Уже в пятидесяти метрах над взлетной полосой воздух завивался наподобие змеи.

– Можно подумать, что она тоже живая, – буркнул мысленно синий пес. – Мне не нравится это место. Здесь все идет сикось-накось.

Пришлось вернуться. Оставаться на солнцепеке было бессмысленно.

Послеполуденное время прошло в домашних хлопотах. Занимаясь проветриванием матрацев и сменой простыней, Пегги все время оставалась начеку. Синяя собака, вскарабкавшись на кресло, смотрела в окно.

– То, что спряталось в ангаре, смотрит в нашу сторону, – сказал пес.

– Ты его видишь? – обеспокоенно спросила девочка, руки которой были заняты стопкой старых одеял со штампом Вооруженных сил США.

– Я вижу в щелке его глаз, – ответил пес. – Оно ищет тебя. Оно знает, что ты его обнаружила.

Пегги поморщилась. Существо хочет принудить ее молчать? Нервничая, она постаралась сосредоточиться на своей работе. Приход сестры помешал ее мысленному диалогу с синей собакой.

– Как тебе это нравится? – выпалила Джулия. – Ты видела, как здесь все ужасно? Мне кажется, я играю в массовке в старом черно-белом фильме о Второй мировой войне. Я боюсь проснуться с ужасной прической на голове, какие носили в то время. И в жутких полотняных чулках – их, наверное, не наденешь без складок… Сколько времени нам придется тут торчать?