– Тебе сто восемьдесят, или сколько там, лет, – сказала Джой. – И что, они старше тебя?

Ко радостно кивнул.

– И их – три разных вида? – Джой представила себе что-то вроде киношных инопланетян с огромными морщинистыми лысыми черепами.

– Одни из них подобны небу, – отозвался Ко. – Другие – огню, а третьи – земле. Но все они – Старейшие.

Джой вздохнула.

– Великолепно, – сказала она. – Но скажи-ка ты мне вот что: эти Старейшие – это они играют музыку? Ту музыку, которая здесь звучит.

Едва Джой произнесла эти слова, как внезапно где-то совсем рядом раздался звук одинокого рога. Мелодия была изящной и печальной, словно падение осеннего листа. Рог подхватил падающий лист, на мгновение взметнул его в небо, а потом отпустил лететь своим путем. В наступившей тишине Ко произнес:

– Нет, дочка, Старейшие не играют музыку. Старейшие и есть эта музыка.

Джой ничего не сказала.

Теперь дорога принялась взбираться вверх, потом нырнула в узкую долину, поросшую колючими деревьями. Их треугольные листья серебрились в солнечном свете. Музыка взмывала и исчезала, когда ей было угодно. Раздвоенные копытца Ко негромко цокали по дороге – и музыка оплеталась вокруг этого цокота цветущей лозой. Иногда казалось, что играет всего один или два рога, а иногда – будто их там десяток или того больше, целый оркестр. Джой пыталась распутать это многоголосие, разложить на отдельные голоса, как учил Джон Папас, – но у нее ничего не получалось.

Стайка небольших зверюшек, дремавших на прогретом солнцем валуне, проснулись и подняли головы – поглядеть, кто это там идет мимо. Джой уже почти без волнения отметила про себя, что зверюшки выглядят точнехонько как драконы с картинок, не считая того, что в этих драконах не больше шести дюймов роста и что они того же песочного цвета, как и камень, на котором они угнездились. Когда Джой взглянула в полуприкрытые глаза самого крупного дракончика, тот мгновенно принял вызов и зашипел, распахнув рыжевато-коричневые крылышки в твердом намерении защищать остальных драконят.