Джон Папас встряхнул головой, явно пытаясь вырваться из плена грез, и тихо произнес:

– Я покупаю. Говори, сколько ты хочешь, – на этот раз его греческий акцент был куда заметнее обычного.

Индиго заколебался, впервые выказав признаки неуверенности.

– Он очень дорого стоит, мистер Папас.

Старый грек облизнул губы и произнес:

– Я жду.

Лицо Индиго по-прежнему сохраняло неуверенное – и даже обеспокоенное – выражение, и тогда Папас повторил, уже погромче:

– Ну, давай, говори – чего ты хочешь? Сколько?

– Золото, – сказал мальчик. – Я хочу золото.

И Джон Папас, и Джой удивленно уставились на него. Индиго слегка попятился и крепче сжал рог.

– В моем… моей стране нет такой штуки, как деньги, – сказал он. – Нельзя что-нибудь купить или продать за кусочки бумаги, как делаете вы. Но я много путешествую, и я знаю, что золото ценят повсюду. Вы должны заплатить мне золотом.

Джой громко рассмеялась.

– У мистера Папаса нет золота! За кого ты его принимаешь – за пирата?

Индиго повернулся к ней, и Джой отступила на шаг.

– Ни у кого больше нет золота, – сказала она. – Господи, про него только в книжках пишут!

Но Джон Папас вскинул руку, приказывая Джой молчать, произнес:

– Подожди, девочка, – а потом обернулся к Индиго. – Ну? И сколько золота?

К Индиго почти мгновенно вернулась его холодная самоуверенная улыбка.

– А сколько у вас есть?

Старый грек открыл рот и тут же закрыл обратно. Индиго же продолжал:

– Если золото и редкость, этот рог – еще большая редкость. Уж поверьте мне.

Джон Папас долго молчал, глядя на подростка, потом кивнул и произнес:

– Подожди здесь.

С этими словами он развернулся и исчез в полумраке

мастерской. Джой услышала, как открылась и закрылась дверь крохотной комнатушки, служившей Папасу канцелярией.