И вдруг она увидела Нону. Вернее, сначала она увидела стул. Большой неудобный стул с высокой спинкой. Нона волокла его, подхватив за спинку, ножки били ее по ногам. Она пыталась перехватить стул так, чтобы он не мешал, но спинка скользила в руках.

Лиза сначала Горюнову не узнала. Она обрезала свои роскошные волосы и выкрасила их в черный цвет. От всех этих перемен Нона стала еще меньше и худее, а глаза – больше и страшнее. Но кому еще носиться по городу с мебелью? Только инопланетянам с мыса Канаверал.

– Горюнова! – Лиза свалилась с забора, вспомнила, что сумку оставила с той стороны, махнула рукой – потом заберет.

Нона вздрогнула. Стул звонко цокнул ножками по асфальту.

– Тебе помочь?

– Не надо!

Ответ прозвучал хрипло, как будто Нона до этого молчала не меньше недели.

– Вы переезжаете? – Лиза оглянулась, ища Нону-два, а вернее, ее маму, на которую так похожа дочь. Если Горюнова-младшая тащит стул, то старшая должна как минимум волочить диван. Или нести свернутый белый ковер.

– Нет.

Нона вскинула стул спинкой себе на плечо и пошла дальше. Все те же черные кожаные штаны, черные балетки. Томилова ошиблась. Если к кому и можно записать Горюнову, то не к эмо – это уж точно. Хотя готы днем особенно не разгуливают, а если что у них в руках и может быть, то не стул, а гроб.

– А чего со стулом? Выбрасываешь? – Надо было сказать про кольцо, спросить, как дела, узнать, не сердится ли. А там и до Костикового привета дело дойдет.

– Нет.

Лиза прикинула, сколько уже прошла Нона. От своего дома, почти всю улицу, мимо школы. Так до бульвара дотопать можно, а оттуда прямым маршем в Америку.

– Ты куда со стулом-то? – Подмывало добавить, что мыс Канаверал, откуда через пять минут стартует последняя инопланетная тарелка, в противоположной стороне.

Нона промолчала. Шла, опустив голову, глядя себе под ноги. Недоуменные взгляды людей ее не задевали.

Лиза остановилась. Глупо идти вместе с человеком, который сам не очень понимает, куда идет. Нона не заметила, что Лиза отстала.