Нону, закутанную в чужое светлое пальто, повели к выходу. Ее с двух сторон поддерживали, будто за пять минут она разучилась ходить.

– Ну что, Арзамасцева, молодцы! Радушно встретили новенькую.

Это была литераторша. Невысокая. С монументальной прической на голове.

– Я тут при чем? – Неужели все теперь свалят на нее? Ну почему она не кинулась разнимать? Почему не подняла крик?

– А кто при чем? – Взгляд пристальный и колючий.

С языка уже почти соскочило: «Это Томилова! Это Чемоданов! Они занимаются защитой своего королевства».

Промолчала. Душа билась в безвыходном лабиринте – и сказать нельзя, и не сказать – тоже, решат, что это она…

– Сама упала, наверное.

– У нее разбито лицо, порваны брюки, все тело в синяках. Ты считаешь, что она без остановки падала с пятого этажа, а потом в припадке билась головой о подоконник? Не считайте себя умнее других!

Это все березы! Они виноваты!

Лиза отвернулась. Что говорить? Чуть не ушла на улицу без куртки. Вернулась в раздевалку. На кафельном полу капли крови.

Какой ужас! Как они могли? Сама хороша! Надо было войти и разнять. Надо было закричать. Надо было тащить вниз Костика, чтобы он увидел, что натворил.

Наклонилась, в поиске своей одежды. Под батареей какой-то черный камешек. Булыжник, что ли, притащила малышня? Все равно потянулась рукой, пришлось на колени встать. Коснулась пальцами и, еще не увидев, догадалась. Кольцо!

Схватила, вылетела на улицу.

– Подождите!

В ворота выезжала директорская машина. Нону повезли зализывать раны.

– Разборка в курятнике. – Костик появился из-за крыльца. – Я думал, она хочет с ней поговорить.

Лиза смотрела на Костика и не понимала, как он умудряется быть таким спокойным. Ведь завтра все откроется, начнутся бесконечные вызовы к директору, их могут выгнать из школы.

– Я думала, что ты с ней собираешься поговорить. – Большой перстень резал ладонь – специально, чтобы наказать себя, сжимала кулак все сильнее и сильнее.