- Невозможно, мистер Уайт. Вы разве не помните, сами же мне говорили, чтобы никому кроме вас лично писем не отдавать, невзирая ни на какие там телефонные звонки и прочее.

Разумеется, Альберт это помнил, черт подери. Но есть же разница!

- Том, прошу вас, как вы не понимаете, - снова начал он.

- Мистер Уайт, слушайте, вы же взяли с меня слово...

- А, чтоб тебя! - заорал Альберт, признавая свое поражение, и швырнул трубку.

- Что случилось, Альберт? - обратилась к нему Элизабет. - Я в жизни тебя таким не видела.

- Не приставай ко мне, - отвечал тот мрачно. - Не приставай хоть сейчас.

Он опять перелистал телефонный справочник и, найдя номер "Геральд стейтсмен", набрал его и попросил Боба Харрингтона.

Телефонистка попросила подождать.

В тот же миг Альберт представил себе воочию этот разговор. Он скажет журналисту, что к нему вернется письмо, которое тот никогда не посылал, и попросит его не вскрывать? Попросить об этом ушлого репортера? Попросить такую ищейку не вскрывать письмо, попавшее к нему столь причудливым и таинственным образом? Все равно что положить льву в рот сырое мясо, наказав не есть его.

И Альберт повесил трубку, грустно покачав головой.

- Просто не знаю, что делать, - сказал он.

- Вызвать доктора Френсиса? - предложила Элизабет. Доктору Френсису звонили еще в пятницу, он проконсультировал Элизабет по телефону и, связавшись с аптекой, распорядился, что доставить на дом Уайтам. О нем говорили - и не без оснований, - что он не позвонил бы сам, даже если бы пациентом была собственная его жена. Но тут Альберт, осененный новой идеей, воскликнул:

- Да! Позвони! Попроси его приехать немедленно! А я пока, - он чуть притих, - съем твое яйцо.

Доктор Френсис пришел часа в два, скинул мокрый плащ - погода была жуткая - и спросил недовольным тоном: