- То есть даже если вам кто-то позвонит от моего имени и скажет, что, мол, пришлет приятеля за почтой.

- Все ясно, мистер Уайт, - подмигнул Том. - Не беспокойтесь. Почтовая служба Соединенных Штатов вас не подведет. Никто не получит этих писем, кроме вас и мистера Харрингтона. Это я гарантирую.

- Очень признателен, - с чувством отвечал Альберт. В последующие месяцы Почтальон Том вопросов не задавал, и дни текли безмятежно. Разумеется, Альберту приходилось читать колонку из "Геральд стейтсмен" с изложением разных невероятно скандальных дел, которые беспрестанно раскапывал Боб, поскольку Почтальон Том частенько спрашивал, приложил ли тут свою руку Альберт. Во многих случаях Альберт говорил, что он тут непричастен, в других же признавал свою долю усилий по выведению кого-то на чистую воду. При этом Почтальон Том сиял, как удачливый шоумен. Он был, видно, прирожденный конспиратор, не нашедший покуда выхода своим природным талантам.

Сегодня, однако. Почтальону Тому потолковать было не о чем. Он посмотрел на Альберта и сказал:

- Простыли, мистер Уайт?

- Аллергия.

- У вас глаза слезятся.

- Да ничего, пройдет.

- Сейчас самая такая пора, - подытожил Почтальон Том.

Признав искренне его правоту, Альберт покинул почту и направился в муниципальную закусочную, где заказал Официантке Салли ростбиф.

(Жена Альберта Элизабет с удовольствием готовила бы ему бутерброды, и Альберт с удовольствием бы их съедал, кабы мистер Клемент не был против того, чтобы его служащие - даже сорокалетние служители закона в очках, с залысинами и брюшком - сидели за столами в своих кабинетах и поедали сандвичи из бумажных кульков. Потому им приходилось обедать в муниципальной закусочной, где подавали более-менее приличную еду, хотя и не столь разнообразную, как в меню.) Пока Официантка Салли выполняла заказ, Альберт прошел в мужской туалет помыть руки и провести обычную процедуру Почтового дня.