— Ну что, обжора, переел?

— Ага… кажется, — ответил Вовка.

— Вижу, как кажется, — сказал Кирилл, а баба Шура посоветовала:

— Ты, Вовочка, пойди, приляг, пока пирожки в животе не улягутся.

— Ага, сейчас, улягутся, — усмехнулся отец. — Они у него только к вечеру в туалет улягутся.

— Да ладно тебе, — заступилась за Вовку мама, — ребёнку плохо, а тебе смешно.

— Не-е-е, ребёнку хорошо-о-о, — съязвил Кирилл. — Наелся, а теперь и поспа-а-ать можно. Давай, Вовчик, иди, ложись, переваривай.

«Вовчик» уже и впрямь хотел отправиться «переваривать», но в это время в дверь постучали. Вовке стало интересно, кто это пришёл.

— Заходите, не заперто! — крикнула баба Шура.

Дверь отворилась. На пороге Вовка увидел тетю Женю, что жила в середине деревни.

— Сейчас она скажет: «надо же, как вы выросли», — шепнул Вовке на ухо Кирилл.

— Ой! Кто приехал! — сказала тётя Женя, увидев Муравкиных. — Вовочка! Кирюша! Надо же, как вы выросли!

Вовка не смог удержаться от смеха, зато сразу перестал болеть живот. Наверное, о таких случаях говорят, что смех лечит.

— Здрасте, тёть Жень, — поздоровался Кирилл.

— Здравствуйте, здравствуйте. Как здоровье? На что жалуетесь?

Вот это «на что жалуетесь» у тёти Жени было профессиональным: она работала доктором в местной больнице.

— Я на Вовку жалуюсь, — сказал Кирилл.

— А я на Кирилла, — парировал Вовка.

— Ну, эти симптомы не столь уж тревожные. Главное, чтоб гомеостаз был в норме.

— Ага, будет в норме, если Вовка не будет пирожками обжираться, — усмехнувшись, ответил на это Кирилл. А Вовка говорит:

— Чего ты пристал со своими пирожками? У меня живот уже и не болит совсем.

А тётя Женя:

— Ай, Кирюша, как некультурно. Что за слова такие: «обжираться»?