— А ну подойди, — угрожающе шипел хулиган, отступая.

— И подойдем, — отвечал Феликс.

— Подойди-подойди, — говорил хулиган, еще надеясь нас напугать.

— Ну и подойдем, — отважно отвечал Феликс, и мы шаг за шагом приближались к врагу.

Наконец хулиган уперся спиной в стену сарая. Мы тоже остановились. Один мальчик из нашего класса, который утверждал, что знает все на свете, как-то нам говорил, что прежде, чем начать драку, противники должны побеседовать — попугать друг друга словами. Я подумал, что это правило замечательное и словно придумано для нас. Потому что мы с каждым шагом, приближающим к хулигану, все меньше и меньше рвались в драку, помня, что драться нехорошо. В душе я надеялся, что хулиган попросит пощады и все завершится миром, и наша репутация останется незапятнанной.

Хулиган начал беседу первым.

— А ну ударьте, — сказал он, бросая отчаянный вызов.

— И ударим, — сурово ответил Феликс.

— Ударьте-ударьте, — с безнадежной угрозой сказал хулиган.

— И ударим, — ответил Феликс.

— Вы — крестоносец, — сказал Яша.

— Обзываться, да? Обзываться учеными словами? — возмутился хулиган.

Итак, мы стояли перед хулиганом и стращали его. Однако этот упрямец никак не хотел пугаться и просить пощады. Я искоса поглядел на своих друзей, надеясь, что в конце концов наш воинственный вид вселит страх в сердце противника. Но вид моих друзей говорил только о полном миролюбии. Они изо всех сил свирепо хмурили брови. Но я прикинул все — и румяные благодушные щеки толстенького Феликса, и сияющие добром голубые глаза на востроносом лице Яши — и понял, что этим не испугаешь даже самого трусливого в мире зайца.

Тогда я представил со стороны себя и тоже не нашел ничего свирепого. Обыкновенный послушный ребенок. Правда, все тот же одноклассник-всезнайка уверял ребят, будто один глаз у меня как у всех — нормальный, а вот второй — наполовину голубой, наполовину желтый, и хотя ему никто не поверил, я все равно посмотрел, наверное, в тысячу зеркал и лично убедился в том, что всезнайка просто фантазирует. Но вот теперь этот разноцветный глаз пришелся бы кстати. Уж он бы нагнал страху на хулигана. Где это видано, чтобы одна половинка глаза была голубой — другая желтой. Такого не было даже у пиратов Флинта.