— Выплюни скорее! — закричали Свен и Анна.

Но Инга-Стина не смогла ничего выплюнуть. Ириска прочно застряла в горле.

И туг на выручку подоспел бродяга. Он одним махом подскочил к Инге-Стине — от расхлябанного пьянчужки и следа не осталось — сунул два пальца ей в рот и вытащил из горла ириску.

Инга-Стина заорала благим матом и чуть-чуть сплюнула на клеёнку. Но потом улыбнулась и спросила:

— А что вы ещё умеете, господин бродяга? Покажите снова пьянчужку! Это так смешно!

— Лучше я спою вам песню, — сказал бродяга и спел им очень печальную песню про одну красивую девушку, которую растерзал лев.

— А мы тоже умеем песни петь, — сказала Анна.

И дети спели бродяге такую песню:

Не делай ошибки Ионы-пророка, От страха в Ниневию он не пошёл. И в слове Господнем не узрел он прока, В чужом корабле он спасенье нашёл. Но что ж получилось? Вдруг буря случилась. И судно без помощи чуть не разбилось.

Бродяга сказал, что он и не думал поступать, как пророк Иона.

— А что вы ещё умеете делать, господин бродяга? — спросила Инга-Стина, хотя ещё оживлённо, но уже несколько сонливо.

— Я умею говорить по-арабски, — сказал бродяга.

— Вот это да! — ахнули дети.

— Печингера печингера бушш, — продемонстрировал свое умение бродяга.

— А что это значит? — спросил Свен.

— Это значит: я проголодался, — ответил бродяга.

— И я тоже! — обрадовалась Инга-Стина.

Тут и Анна вспомнила, что они ещё не ужинали. Она пошла в кладовую и вынесла оттуда рождественскую колбасу, и студень, и солонину, и печёную грудинку, и обычный хлеб, и хлеб, выпеченный на патоке, и отрубной, и сливочное масло, и молоко.