— Почему же вы так уверены? В конце концов они не женаты... Может быть, ее подруга явилась на встречу не одна, и они отправились в Бояну целой компанией.

— Ну это, конечно, может быть. Но изменять — нет! Она его любит.

Григоров задумался, тихонько постукивая по столу карандашом.

— Я хотел спросить вас, — сказал он после некоторого колебания. — Почему вы расспрашиваете о моем друге? С ним ничего не случилось?

— Я вам отвечу. Но прежде прошу вас рассказать поподробнее о жизни Каменова. Постарайтесь, несмотря на то, что вы с ним друзья, дать ему самую объективную характеристику.

— Это совсем не трудно. Мы знакомы с университетской скамьи, вот уже лет десять. Я могу говорить совсем беспристрастно, объективно, тем более, что мое мнение о нем полностью совпадает с мнением других наших коллег. Его жизнь — это жизнь скромного рядового труженика. Он всегда трудился, и всегда ему чего-то не хватало... И прежде всего любви.

Григоров задумался. Лицо его стало серьезным, даже печальным.

— Вас, вероятно, интересует его социальное происхождение. И оно самое обычное. У его отца была пекарня в Лозенце, а потом он стал работать пекарем в государственной пекарне. После гимназии Слави служил в армии, кажется, в шестом пехотном полку. Некоторое время был учителем в Лудогории. Зарабатывал деньги для дальнейшей учебы. Мы вместе подали заявление на юридический факультет. Он и в студенческие годы работал, чтобы содержать себя и свою младшую сестру. Она сейчас врач, живет в Ломе.

— Вы знаете ее адрес?

— Нет. Но его нетрудно узнать. Она участковый врач, замужем за доктором Бояджиевым. По окончании стажировки я стал судьей, а Каменов — юрисконсультом на одной небольшой фабрике. Но через год сократили штатную единицу, и он начал заниматься адвокатской практикой. Родители его умерли, когда он учился в университете, а после того как сестра вышла замуж, Слави остался совсем один. Я уже много раз говорил ему: пора бы подумать о себе, устроить как-то свою жизнь, жениться.