Медленно выхожу из-за парты, посматриваю на ребят, а что помогать - хоть убей, не знаю. Конопатый Сашка Бобырь, переминаясь с ноги на ногу, ждет меня у доски Он даже нос выпачкал мелом. Я подхожу к нему, беру мел и так, чтобы не заметил учитель, моргаю своему приятелю Юзику Стародомскому, по прозвищу Куница. Куница, следя за учителем, складывает рука лодочкой и шепчет: - Биссектриса! Биссектриса! А что это за птица такая, биссектриса? Тоже, называется, подсказал! Математик ровными, спокойными шагами уже подошел к доске. - Ну что, юноша, задумался? Но вдруг в эту самую минуту во дворе раздается звонок. - Биссектриса, Аркадий Леонидович, это...- бойко начинаю я, но учитель уже не слушает меня и идет к двери "Ловко вывернулся, думаю, а то влепил бы единицу..." Больше всех учителей в высшеначальном мы любили историка Валериана Дмитриевича Лазарева. Был он невысокого роста, беловолосый, всегда ходил в зеленой толстовке с заплатанными на локтях рукавами, - нам он показался с первого взгляда самым обычным учителем, так себе - ни рыба ни мясо. Когда Лазарев впервые пришел в класс, он, прежде чем заговорить с нами, долго кашлял, рылся в классном журнале и протирал свое пенсне. - Ну, принес леший еще одного четырехглазого...- зашептал мне Юзик Мы уж и прозвище Лазареву собирались выдумать, но когда поближе с ним познакомились, сразу признали его и полюбили крепко, по-настоящему, как не любили до сих пор ни одного из учителей. Где было видано раньше, чтобы учитель запросто гулял вместе с учениками по городу? А Валериан Дмитриевич гулял. Часто после уроков истории он собирал нас и, хитро щурясь, предлагал. - Я сегодня в крепость после уроков иду. Кто хочет со мной? Охотников находилось много. Кто откажется с Лазаревым туда пойти? Валериан Дмитриевич знал в Старой крепости каждый камешек. Однажды целое воскресенье, до самого вечера, провели мы с Валерианом Дмитриевичем в крепости.