— Кто отымет? — переполошился Маремуха.

— Известно кто: милиция.

— Кому он нужен? Он же ржавый.

— Ну и что ж такого? Все равно оружие.

— Какое там оружие! Ты же знаешь, что на Подзамче у каждого хлопца есть по десяти таких пистолетов. Обрезы прячут, и то ничего.

Петька говорил правду. После гражданской войны, после гетмана, петлюровцев и сичевиков в нашем городе оставалось много всякого оружия, и хлопцы продолжали хранить его в разных потайных местах.

Но все равно я решил припугнуть Маремуху и уверенно сказал:

— Отымут твой пистолет, вот посмотришь. Это раньше можно было держать оружие, а теперь война кончилась — и довольно. Давай лучше, пока не поздно, я выменяю его у тебя.

— Ну если у меня отымут, то и у тебя отымут! — живо ответил Петька Маремуха и, подмигнув, добавил: — Ты хитрый, Васька, думаешь, дурного нашел.

— Ничего не дурного. Я же в совпартшколу переезжаю, а там мне никто ничего не скажет. Там военные живут.

Несколько минут мы сидели молча.

Мы давно дружили, и я знал, что Петька трусоват. «Лучше помолчу, — думал я. — Пусть призадумается над моими словами».

Помолчав немного, Петька засопел от волнения и спросил:

— Ну, а что бы ты дал за пистолет?

— Голубей могу дать…

— Всех? — приподымаясь, спросил Петька.

— Зачем всех? Пару…

— Ну, тоже, пару… За пару я не отдам…

— И не надо… Завтра пойду на Подзамче и на одного своего чубатого полдюжины пистолетов выменяю…

— Ну иди меняй, попробуй… А на мосту тебя милиционер задержит…

— А я нижней дорогой, возле мельницы, пройду.

— Ну и иди.

— Ну и пойду…

Мы опять замолчали.

Далеко внизу на реке женщина полоскала белье. Она гулко хлопала по нему вальком, то отжимала, то снова прополаскивала в быстрой воде. Рядом с ней чуть заметными белыми точками плавали гуси. Я следил за гусями. Вдруг Маремуха торопливо зашептал: