Зина начинала нервничать: стрелка больших, стоящих на комоде часов побежала за восемь.

– Тамара, мы опаздываем!

– Ничего. Сейчас.

Однако и опять это «сейчас» не получилось. У форменного фартука не оказалось застёжки.

– Разве ты вчера не знала, что у тебя застёжка оторвалась? – осторожно заметила Зина.

– А она не знала? – возразила Тамара, кивая в сторону кухни. – Деньги получать – так она знает. Ей и мама сколько раз говорила: «Вы, Ирина, отлично знаете, когда день вашей получки. А что надо сделать то-то и то-то, так вы не знаете». А она тут же и начнёт: «Да у меня стирка, да у меня обед, да мне на рынок бежать!..» Подумаешь – стирка!

– Не знаю… – потупясь, сказала Зина. – Я сама себе всегда ботинки чищу и застёжки пришиваю… Ну, что тут такого?.. – Взглянув ещё раз на часы, Зина вдруг встала: – Я пойду, больше никак нельзя ждать!

Тамара только что налила себе чаю.

– Нельзя? – спросила она, и в тёмных глазах её загорелись знакомые Зине насмешливые огоньки. – То дружба на всю жизнь, и ничего не жалеть друг для друга, и быть около друга в беде… А то три минуты подождать нельзя. Вот так дружба! Ну что ж? Ну, опоздаем. Но ведь мы же обещали беду вместе делить. А теперь ты меня бросаешь! Хорошо, я пойду без завтрака.

– Почему это ты пойдёшь без завтрака? – спросила вдруг, входя в комнату, мать Тамары, Антонина Андроновна. – Что за каприз?

Зина встала и поздоровалась. И не поняла – не то заметила Антонина Андроновна её поклон, не то не заметила.

– А потому не буду, что меня ждёт подруга Зина Стрешнева. Вот она.

– Но Зина-то Стрешнева, конечно, позавтракала?

– Мы опаздываем, – робко произнесла Зина, почему-то чувствуя себя виноватой в том, что успела позавтракать. – Но ты, Тамара, попей чаю всё-таки.