– Долго вы как! – сказала она с упрёком, а добрые серые глаза её светились от улыбки. – Я уж думала, не случилось ли чего… Садись скорее за стол, сейчас соберу поесть.

– У тебя всегда так – обязательно «что-нибудь случилось»! – весело возразила Зина. – А папа дома?

– И папа дома, – отозвался из комнаты отец, – все дома. Как погуляли? Весело?

– Очень весело!

Зина разделась и вошла. Как хорошо – все дома! И даже Барсик дома!

– Мама, я не буду есть, я потерплю до ужина, – сказала она.

– Да ведь проголодалась же!

Зина и правда очень проголодалась, но всё-таки повторила своё:

– Да нет, мама, нет! Я не люблю, когда не со всеми.

В комнате было тепло. Из-под большого жёлтого абажура лампы проливался на стол широкий круг света. Зина взглянула на стол и сразу увидела, кто чем был занят. На одном краю лежат тетради и букварь – Антон делает уроки. Чуть подальше – красный клубок шерсти с начатым вязаньем: мама вязала тёплые носки Изюмке. На другом краю стола – раскрытая книга, общая тетрадь и в ней карандаш: папа готовился к политзанятиям. А Изюмка? Что делала Изюмка? На диване и на полу пёстрые лоскутки и полуодетая кукла – Изюмка одевала куклу.

– Ну хорошо, со всеми так со всеми, – сказала мама и снова уселась за вязанье.

А папа прошёлся раза два по комнате, спросил, как там дела в лесу и поспела ли рябина, и снова уселся за книгу.

Но Антон и Изюмка уже не могли вернуться к своим занятиям. Они растаскивали Зинин букет, ссорились, спорили. Изюмка хотела непременно взять именно то, что брал Антон.

– Эту ветку мне! – говорил Антон.

– Нет, мне!

– Ну, тогда мне шишку!

– Нет, мне шишку!

– Ребята, идите-ка все в ту комнату или в кухню, – сказала мама: – отцу заниматься не даёте.

Зина немедленно собрала свой пёстрый шумящий ворох листвы и веток: