Наталья Петровна любуется на нее:

- У тебя и бело, Опроксеньюшка! Мне надо двери запереть, чтобы не зарились на твой пол. Жалко ногой ступить. Надоть мосты выстилать, гостей принимать, столы столовать да пиры пировать.

Гризельда польщена:

- Бело не бело, да дело-то ведено!

- То и ладно, то и хорошо. Тебе замуж, мне в землю, Опроксеньюшка.

- Ты, Петровна, поглядывай вот, как я...

- Не сравняться мне, потому что веник не так шарчит. Потому старых и кладут в землю. Помоложе- дак рублем подороже. Ох, было и у меня ждано хвалы-то! Все минуло...

При двух-то лампах, электрической и керосиновой, тетушка Глафира Васильевна со своей подругой Татьяной Федоровной Люрс в карты играют... Обеим по восемьдесят лет, обе глухи, ссорятся каждую минуту. Гостья первая забунчит:

- Горе мне с глухой тетерей! Врет - глазом не мигнет. Последний раз играю!

И Глафира Васильевна не поддается:

- Беда с теми играть, которые из ума выжили!

Одна другую не слышат, им и не обидно.

Утром тетенька станет на молитву. В землю поклонится- и вдруг ахнет:

- Вот он! Вот он, бубновой-то король!.. Под Люрсихиным стулом лежит. Вчера думаю: "Куда козырь девался?" - а эта шельма его под себя срыла. Недаром и выиграла!

Положит карту на стол и продолжает молиться. То опять, поклонясь в землю, обидится, что пол худо вымыт. Высмотрит, что пыль под комодом не вытерта...

Раз, под праздник вечером, вымытый пол только что высох, тетенька перебирала чернику на пирог.. Ягоды на пол сыплются, тетка не слышит, только видит - бегут по полу черные катышки. Подумала - тараканы; давай летать давить. Испортила пол - чернику не скоро выживешь.