В это утро, наполнив желудок хорошей пищей, сделав все необходимое по хозяйству и закончив свой туалет (Тимолеоне жил один, не прибегая к помощи служанок, так как после смерти своей супруги он дал волю своему долгое время подавлявшемуся женоненавистничеству), он призвал своих подчиненных. Явился один карабинер Иларио Бузанела. Это был уже немолодой, худой, как щепка, человек. Покидая свой полк, он колебался: стать ли ему карабинером или взломщиком сейфов — ремесло, к которому, как он чувствовал, у него были недюжинные способности; и если в конечном итоге он выбрал карабинеров, то только потому, что в дальнейшем они получали пенсию. Внешность Иларио приводила Тимолеоне в отчаяние. Его худоба, желтушный цвет лица и унылый вид казались ему какой-то постоянной провокацией, и это убеждение толкало его на несправедливое отношение к бедняге.

— Докладывайте, карабинер!

— Никаких происшествий, шеф…

— Где капрал?

— Он ночевал у матери и еще не вернулся.

— Этот тип слишком много себе позволяет. Пришло время заставить его уважать устав. За кого он себя принимает, этот Россатти, черт его побери?

— За капрала, шеф.

— А меня за кого?

— За шефа, шеф.

— А ваше мнение кто спрашивает?

— Вы, шеф.

— Превосходно! Если я вас правильно понял, Бузанела, вы хотите сказать, что я просто-напросто глупец, который сам не помнит, что он делает и что он говорит?

— Нет, шеф.

— А если я вам влеплю четыре дня ареста, что вы на это скажете?

— Я ничего не скажу, шеф.

— Почему?

— Потому что я всего лишь простой карабинер, шеф.

— Вот как, вот как!.. Ну, хорошо, Бузанела, а если бы вы были, как и я, начальником карабинеров, в общем, если бы мы были на равных, что бы вы мне сказали?

— Я бы вам сказал: «Иди ты знаешь, куда», шеф.