— Да, конечно, пожалуйста, — Князевская, дом девять. Это старый дом в маленьком «итальянском» дворике. Зовут его Святский Виталий Георгиевич, — с готовностью проговорила Тамара Константиновна.

— Теперь еще один вопрос. Что за молодой человек, с которым встречалась Леля до… этой трагедии? Как его зовут, где учится, где живет? Чем сейчас занимается? Как он себя вел после всего случившегося, когда вы его в последний раз видели? — забросала Лариса вопросами Тамару Константиновну.

— Сейчас, сейчас, — закивала та. — Значит, так. Зовут его Дима Мельников, он в политехническом учится, на год старше Лели. Он к нам несколько раз приходил, вроде бы воспитанный мальчик, вежливый, не нахальный. Леля говорила, что родители у него хорошие, преподают, только в другом институте. Но, по-моему, ничего серьезного между ними не было. Во всяком случае, не было такого, чтобы Леля из-за него ночей не спала или стихи сочиняла. Я считала, пусть встречаются — возраст такой, куда денешься! А потом разберется: если не подходит, другого себе найдет. Лишь бы детей не было.

Но с этим никаких проблем не возникало.

— А вы знаете о том, что ваша дочь жила половой жизнью? — осторожно спросила Лариса.

— Я напрямую у нее об этом не спрашивала, но как-то раз увидела у нее в сумке упаковку презервативов, — понизила голос Тамара Константиновна. — Вечером задала ей вопрос, но она очень спокойно ответила, что уже взрослая и что я должна только радоваться, что она умеет предохраняться. И, знаете, ее уверенный тон меня убедил. Я тогда подумала о ней не как о собственной дочери, а просто как о повзрослевшей девушке. Что же, ей семнадцать лет, сейчас время такое, что это в порядке вещей. А раз предохраняется, значит, думает о себе, соображает, что делает. Запрещать же не станешь, все равно бесполезно!