Дворик, по меткому определению Тамары Константиновны, действительно был «итальянским»: после того как Ларисе пришлось оставить машину за закрытыми воротами и войти в маленькую калитку, она увидела три старых дома красного кирпича, стоящих буквой "п" и построенных, по преданию, еще на «яйцах». Дома были «украшены» всевозможными пристройками и кильдимчиками с далеко вперед выдающимися кровлями, так что над головой проходящего образовывалась некая общая крыша. Прямо посередине двора было развешено белье, здесь же слышался лай собак и громкая ругань двух соседок. Одним словом, обстановка являлась крайне живописной.

С трудом отбиваясь от какой-то агрессивной сучки неизвестной породы, Лариса нашла нужную дверь и позвонила. Долго не открывали, так что уже подумалось, что приехала напрасно. На всякий случай еще и постучала в запыленное окно, когда услышала позади себя окрик:

— Вы к кому это?

— Я к Святскому Виталию Георгиевичу, — ответила Лариса на вопрос одной из соседок, недавно выяснявших отношения во дворе.

— На что это он вам сдался? — подозрительно сощурилась женщина, окидывая взглядом Ларису. — Вы из милиции, что ль?

— Почему из милиции? — искренне удивилась Лариса.

— Потому что сколько жалоб на него написано. Устроил тут, понимаешь!

— А что? — заинтересовалась Лариса.

— Мало того, что пьет, так еще и бордель устраивает! Давно посадить нужно, паразита!

— Да уж никакого борделя-то и не было, — неожиданно вступилась за Святского вторая участница ссоры, слышавшая разговор Ларисы со своей соседкой и подошедшая ближе. — Это раньше, когда он с Зинкой жил. Зинка и устраивала.