Мужчина хмыкнул.

- Что именно?

Аркадий покраснел, замялся. Но тут в комнату ворвалась Надя.

- Пожалуйста, хлопчатобумажные ползунки голубые, рыбий жир и детскую присыпку, - попросила она с фальшивой улыбкой, исполненной благодарности и добродетели.

На столе появились запрошенные ею предметы.

- Я тебе велел в сквере сидеть, - закричал Аркадий. - Зачем тебе это?

Надина улыбка преобразовалась из доброжелательной в высокомерную.

- Для Петруши. Тебе ничего не надо...

Аркадий рванулся вскочить, но волшебник, сказав: "Посмотрим, что мы можем сделать для вас", - приблизил к его лицу растопыренную ладонь. Во рту у Аркадия стало горько, на сердце тоскливо, на душе мерзко...

Шагал он по микрорайону, где на каждом унылом доме времен хрущевского ренессанса сверкал чудесный хрустальный чертог. Где между жилыми застройками, как столпы, подпирающие небеса, высились образцовые хранилища сельхозпродукции. Стены хранилищ были ровными, изумительно гладкими, потому что, как говорилось в рассказе ранее, работать с новым строительным элементом нельзя было в пиджаке с орденами.

На крышах хранилищ сверкали целые хрустальные городки.

А неприятные ощущения происходили у Аркадия от очереди за парниковыми малосольными огурчиками и свежей парниковой баклажанной икрой. Очередь вопила: "Придумал теплицы на крышах. Сам кушает, а нам не всем..."

Грустно поднялся Аркадий на лифте. Вошел в теплицу.

В зеленых зарослях ходила Надя с учебником в руке. Она изучала древнегреческий и заодно латынь.

- Они недовольны, - сказал Аркадий. - Им не досталось...

- Ад воцем,* - сказала Надя. Из-под развесистых зарослей вышли дети в голубых и розовых ползунках.

_______________