– Специалистом в какой области?

– Иногда он утверждает, будто служил дознавателем в полевой жандармерии. Иногда – что служил в ветеринарном корпусе.

– Ради всего святого! Что это должно значить?

– Это у него такая шутка. Он говорит, что превращал мужчин в мулов.

– Как это?

– Он похваляется тем, что умеет так точно рассчитывать взрывную силу пластиковых бомбочек, что, когда он прикреплял их к чьим-нибудь половым органам и взрывал, человек оставался в живых, хотя и становился кастратом.

Свистун заморгал.

– Кое-что поняли? – спросила Нелли.

– И насколько конкретно была сформулирована его угроза?

Услышанное еще не вполне убедило Свистуна в справедливости ее подозрений.

– Он сказал, что, прежде чем выплатит мне хотя бы цент, успеет полюбоваться моими кишками, разбросанными по паркету.

Свистун кивнул, поглядел через плечо Нелли на дверь, потом кивнул еще раз.

Дэнни Кортес, в алых штанах и в шелковой рубашке, как и положено латиноамериканскому сутенеру, одним глазом смотрел на Свистуна, а другим на Нелли.

– Привет, Свистун!

Вцепившись в край стола, он уставился на Нелли с такой бесцеремонностью, словно Свистуна здесь и не было.

Нелли, прищурившись, ответила на этот взгляд. Свистун заметил, что она заинтересовалась Кортесом, и не удивился этому. Кортес умел производить впечатление.

Кожа у него была замшевой, глаза – угольно-черными, но блестели они на монголоидном лице подобно двум драгоценным камням старинной работы. Он выглядел натуральным индейцем, который, пожевав мескалин, вышел на охотничью тропу.

– Привет, Дэнни, – сказал Свистун. – Кого последнего зарезал?

– Лично я никого. Но я видел одного в кожанке в клубе «Армантье». Ему воткнули прямо под брючный ремень. Я, правда, видел только, как его клали в мешок и увозили.

– Любовная драма?

Кортес посмотрел на Свистуна.

– Мне так не кажется. Хозяйка заведения…