Рвутся они со всех концов, сжимают железным кольцом сердце наше — красную Москву. Но и это ещё не вся беда. Не надеясь на белогвардейские силы, заморские грабители и сами пришли на нашу землю, чтобы топтать её солдатскими сапогами. Американцы, англичане, французы, японцы уже орудуют в Сибири, в Поволжье, на Кавказе. Лесной север наш для них тоже лакомый кусок. Они ещё с весны начали понемногу в Мурманске десанты высаживать и прибирать край к рукам. Второго августа американцы с англичанами захватили нахрапом Архангельск и кинулись загребать, что можно. Думали они разом пробиться по Двине на Котлас, но это у них не вышло. Им там морду набили, как следует, и прочь погнали. На нашей Северной железной дороге у них тоже большие планы. Они по этой дороге к Вологде рвутся и дальше, на Москву. Ихний главнокомандующий английский генерал Пуль объявил, что, мол, в десять дней до Вологды дойду. Но уже, как видите, не дни прошли и не недели с той поры, а месяцы, и поход этот у интервентов и белогадов не получился. Теперь наша задача так сделать, чтоб и дальше у них ничего не получилось. Выбор тут такой перед нами: либо к американским да английским буржуям в кабалу идти, либо становиться грудью на защиту своей Советской власти. Народ наш уже выбор давно сделал. На Двине до подхода частей Красной Армии врага держали местные отряды добровольцев. Я думаю, и мы не плоше себя показать должны. Не дадим и на нашем участке ходу гадам-захватчикам. Будем бить их из-за каждой кочки. Будем лупить их в хвост и в гриву. Захотели нашей землицы, гости заморские, — что ж, дадим всем по три аршина на брата. На лес наш зуб у вас горит — ну что ж, дадим и лесу: по осиновому колу каждому. Словом, расчёт произведём полный и окончательный, чтоб и впредь неповадно было подлецам на нашей земле шкодить.

Шергин умолк, хотел надеть на голову шапку, но увидел, что в руке её уже нет. Она лежала у его ног на крыльце. Шергин посмотрел на неё с удивлением, словно она сама прыгнула к нему под ноги. Потом наклонился, поднял и, надевая на голову, сказал: