Солнце пригревало все сильнее, в тяжелой штормовке было жарко. Воздух в сосняке, казалось, превратился в густую горячую канифоль. Во рту у Абзаца снова пересохло. Откуда-то налетела приставучая мелкая мошкара и принялась липнуть к потному лицу. Разрезая клейкую ленту перочинным ножом, Абзац вспомнил, что поначалу намеревался шлепнуть своего клиента в театре, до которого тот был большим охотником. Но, помимо клиента, в деле фигурировал еще и заказчик, который хотел, чтобы происшествие имело вид несчастного случая. Засевшую в черепе пулю трудно было бы списать на несчастный случай, и Абзацу пришлось пойти на эту утомительную прогулку по Подмосковью.

Он аккуратно свернул шуршащий пластик и размотал мешковину, под которой обнаружилась мелкокалиберная винтовка с оптическим прицелом. Это было несерьезное оружие, слишком легкое для стрельбы на дальние дистанции и недостаточно скорострельное для ближнего боя. Однако большего в данном случае не требовалось. Абзацу был нужен один-единственный точный выстрел, и он не сомневался, что сумеет его сделать, потому что был профессионалом.

Из рытвины открывался отличный вид на шоссе — вернее, на его небольшой отрезок перед самым мостом. Мост был перекинут через широкий и глубокий бетонированный ров, по дну которого текла ленивая струйка грязноватой воды. Ажурные бетонные перила моста не выглядели слишком прочными. Потерявший управление на большой скорости шестисотый «мерседес» должен был пройти сквозь них, как пуля сквозь картон, и красиво, как в кино, воткнуться своей широкой мордой в бетонный откос. После такой аварии живых в машине не останется, а организовать ее проще пареной репы: достаточно в точно рассчитанный момент прострелить переднее колесо.