Анна говорила не умолкая, видно, ей давно не приходилось видеть новых людей, хотелось выговориться. А в слуховом окне был виден клочок неба, побеленные морозом ветви огромного каштана и вдали, в кисее метели, как призрак вырастала кирпичная башня с часами. Мы молчали.

- Люди могут понять и пережить чужое горе, если воспринимают его как свое. Я вам не кажусь старухой? Брюзгой?

Мы переглянулись. Пьеро хмурился, Арлекин бессмысленно улыбался. А какое выражение лица было у меня?

Нас выручила Снежинка, залетевшая в чердачное окно и ставшая участницей нашей мистерии.

Я - Снежинка.

Я - маленький атом.

Я ложусь на крыльцо

И на каски солдатам.

Где начало мое - там конец.

Я в окно залетаю, как глупый птенец.

Я к тебе залетела в окно слуховое,

Принесла с собой запахи воска и хвои.

И рождественской елки свеченье

Я тебе принесла в заточенье.

Я одна, но почувствуй

Нас много до жути.

Опускается снег на большом парашюте

И земли не коснувшись,

Все кружится, кружится.

Я - Снежинка.

Я белое кружевце.

Снежинка недолговечна, как нечаянная радость. Она растаяла, исчезла, но, видимо, белая резная звездочка сохранилась в сознании Анны.

От холодной звездочки почему-то исходило тепло. И Анна снова закружилась в танце, а потом подплыла к Пьеро и спросила:

- Почему ты такой хмурый? Ты, наверно, еврей и боишься фашистов?

- И вовсе я не хмурый, - выдавил из себя Пьеро.

И тут взгляд Анны упал на Арлекина:

- Что ты улыбаешься? Ничего смешного нет.