— А если не разбегутся? Что их, давить, что ли?

— Но не стоять же нам тут три недели из-за них? — резонно заметил мой новый знакомый.

— У меня есть ружье, — проговорил водитель.

— Ой, дяденька, да вы сто! — заголосила какая-то низенькая худенькая конопатая девчонка с косичками и в больших очках. На ее зубах громоздилась мощная металлическая конструкция для исправления прикуса, из-за чего конопатая шепелявила. Такую штуку носила моя двоюродная сестра, и я знал, что «благодаря» брэкет-системе на время лечения появляются дефекты речи. Создавалось впечатление, что зубы девчонки целиком и полностью состоят из металла. — Нельзя зе зивотных просто так убивать!

В автобусе наступил шум-гам.

— Не по-человечески это!

— Я в Гринпис напишу и про вас расскажу!

— А я в «Юный натуралист»! Я туда узе писала! Как-то раз отдыхала у дяди в воинской сясти и видела, как солдаты сенков били! Правда, зурнал нисем не помог… — вспомнила конопатая.

— Уберите свое ружье!

— Не смейте трогать волков, они вам ничего плохого не сделали!

— Сросьно рузье спрясьте, или я буду крисять! А-а-а-а! И-и-и-и!

— Да замолчите вы! — не выдержав, прикрикнул потный водитель. Его, по-видимому, тоже раздражала жара. А тут еще эти неизвестно откуда взявшиеся волки и девчонки-активистки. — Не собираюсь я ни в кого стрелять!

— А зачем зе рузье берете, а? — с ходу завелась та очкастая девчонка. Несмотря на свою хилую комплекцию, она, как я понял, могла любого скрутить в бараний рог, даже водителя. Интересно, чего боится она?

— Если я беру ружье, это не значит, что я буду стрелять в волков, — сказал водитель и угрожающе посмотрел на активистку.

Она ахнула и снова заголосила:

— Ой, девоньки, спасайте! Он собрался стрелять в меня! Да только попробуйте! Да я! Да я!

— Да заткнись ты, — не вытерпел и Женька, — без тебя тошно.