- Она насмерть замерзнет? - взволновался вдруг Мишка.

Людмила Васильевна, сохранив строгость в лице, досадливо ответила:

- Ты не понимаешь смысла басни, Гаечкин.

Она хотела еще раз растолковать, почему муравей не пустил стрекозу в дом, но горбатая школьная нянечка вытряхнула из медного колокольчика столько звона, что учительница еле перекричала шум, задавая уроки на дом...

Мишка выскользнул из школьного двора самым первым и решил, что никто не видел глиняно-желтых, больших для его ног ботинок. Они, правда, не болтались, потому что на нем были еще толстые вязаные носки. Но все же он прятал их от чужих глаз.

Попутчиков у него не оказалось, кроме гремучих листьев, которые, перегоняя его, кувыркаясь и подпрыгивая, неслись вдоль по улице. Мишка двинулся за ними и вдруг услышал за спиной чей-то масленый голосок:

- В песочек пошел играться? - Румяный, как городская булка, одноклассник, видно, от скуки решил его подразнить.

- А тебе завидно? - буркнул в ответ Гаечкин, подозревая, что тот заметит сейчас ботинки.

И тут в голове у него сверкнула счастливая мысль. Он выставил перед толстячком левую ногу (ботинок на ней выглядел приличнее) и спросил:

- Видал?

- Ну и что? - озадачился насмешник.

- А то! Это семимильные ботинки.

- Такие только в сказке бывают, и то сапоги...

- А давай попробуем наперегонки!

И они рванулись по извилистой дорожке, размахивая портфелями и пугая заплутавшихся кур.

Сопящего от натуги и закутанного по горло толстячка Мишка обогнал легко, хотя тоже чуть-чуть задохнулся. Добежав до злополучной песчаной горки, он передохнул и крикнул: