После дня рождения отсыпались до обеда — начальник экспедиции дал указание никого раньше одиннадцати не будить. Мишка проснулся рано. Он вообще всегда был «жаворонок». Умылся, оделся в шорты и сандалеты и пошел искать Стрелка. С начала полета Стрелок все время влипал в разные ситуации. Заиграется, ухватится клыками за слишком большой для него предмет (ботинок штурмана). И не может потом разжать зубы, чтобы освободиться — челюсть-то свело судорогой. Так и бежит за помощью к людям — с ботинком наперевес, а обувь у Алексея Михайловича тяжелая — подкованная, да еще с намагниченными вставками. Перевешивает, однако, обувь-то! Стрелок кувыркается с ней, но не сдается. Тянет ее, нехорошую. А что делать? До помощи ведь надо добраться, не до вечера же с ботинком в зубах ходить. И кушать уже хо-о-чется! Мишка так живо это вспомнил, что даже у самого в животе заурчало.
В самодельной будке щенка не оказалось. Мишка в досаде плюнул. Оглянулся — не видел ли кто — и быстро затер подошвой мокрое пятно на пластиковом тротуаре. На поляне бабочек тоже Стрелка не оказалось. Мишка вспомнил, как однажды щенок гонялся по каюте за солнечным зайчиком, отраженным от хрустальной подвески. Мишка привез подвеску с Земли. Хрустальный осколок был подарком Ромки. Мишка наотрез отказался оставить «эту бесполезную стекляшку» дома. Он любил смотреть через нее на все вокруг. Подвешенная на тонкой нити «бесполезная стекляшка» (она же подарок лучшего друга) вращалась от сквозняка и разбрасывала множество тонких как нити солнечных зайчиков. Мишка с азартом смотрел за собачьей охотой — на «зайцев». Подбадривал щенка репликами. Потом он сходил на камбуз и пришел с котлетой для Стрелка. Не успел. Последнее, что видел — щенка, прыгнувшего за ярким пятном на спинку углового дивана. В следующую секунду щенок исчез, как будто его и не было.