На столе свежие гусиные перья. Острым ножом хозяин дома очиняет перо. Опускает в чернила, и на пустом листе бумаги ложится за строкой строка:

Виктор Степанович читает стихи, писанные гусиным пером, рождённые на кончике очина. Ребята знают: это – Пушкин. Эти стихи пришли к Пушкину в Болдино. В Болдино они были с Виктором Степановичем в прошлом году, весной, когда изучали цветы и травы родного края.

– А помните, Виктор Степанович, – говорит за всех девочка Вера, – помните, как в пойме, возле Большого Болдина, чибисы на нас кричали?

И весь класс на минуту замирает, уходит в ту весну.

Большие птицы, сонно размахивая крыльями, кружили над молодым зелёным лугом. Кричали пронзительно, сердито: «Сей-час-мы-вас! Сей-час-мы-вас!»

– А вот это и есть дафна – волчье лыко, – показал им тогда Виктор Степанович травяной кустик.

– С этого Петрухин-то наш ягоды ел? – спросил Тюлихов.

– Ох, с этого!

Ребята сбились в стайку, испуганно смотрели на ядовитое растение.

– Затоптать его! Да растереть его! – закричал на волчье лыко Тюлихов.

– Убить растение – дело нехитрое, – сказал Виктор Степанович. – Ну, а вдруг завтра учёные найдут в ненужном, вредном цветке вещества, которые излечат человечество от каких-то страшных болезней! Не проще ли быть уважительным к миру растений? Не трогать, не пробовать на вкус, чего не знаешь.

Разрешил Виктор Степанович ребятам собрать букет из трав и растений, какие известны им. Невелик вышел букет. Попали в него трава-мурава, ромашка, просвирник, который зовут ещё «пышки-лепёшки», попал вечнозелёный наш северный копытень. Тысячелистник, подорожник, пижма – дикая рябинка, луговая гвоздика, или «часики», чайная розочка, она же манжетка, съедобный борщовник, одуванчик, тимофеевка, осот да молочай – он же бесогон-трава.

– Видите, сколько ещё предстоит нам узнать? – повёл Виктор Степанович руками вокруг.